Три богатыря (продолжение)

 
 

Илья Муромец


Русь – земля моя родная —
Городов великих мать:
Не найти конца и края
И на счёт не сосчитать.
 
Залюбуешься невольно,
Став на видный косогор:
Здесь и соколу раздольно,
И для всадника простор;
 
Тут и синие озера,
Тут и реки, и моря…
Оглядеть не хватит взора —
Русь, короче говоря.
 
Зверь диковинный плодится
Среди зарослей густых,
И равнина золотится
От колосьев налитых;
 
Дичь летит в силки да клети,
Рожь, пшеница – в закрома;
А в расставленные сети
Рыбка просится сама.
 
Люди русские, когда-то,
В очень давние года,
Жили вольно и богато,
Процветали города.
 
Богатырские дружины
Охраняли их покой;
У князей на именины
Пиво пенилось рекой.
 
Всяк там пил – не напивался,
Всяк там весел был и рад.
Среди прочих выделялся
Знаменитый Киев-град.
 
Слабых тут не обижали,
И за добрые дела
Князя Солнышком прозвали,
Как гласит о нём молва.
 
Временами, если нужно,
Князь устраивал суды;
С городами жили дружно,
Коли не было вражды.
 
Иногда случались свары
И недобрые шаги,
А мирили всех – тугары —
С Русью давние враги.
 
Вороньём летели с юга;
Города несли урон,
И сердиться друг на друга
Тут уж было не резон –
 
Распивали мировую,
Мчались шустрые гонцы,
И в дружину боевую
Набирались молодцы.
 
Но случались неувязки
И лихие времена;
И в начале нашей сказки
На Руси была война.
 
Не спокойно тут, не тихо —
Стонет гром на небесах;
Разгулялось злое Лихо
В тёмных Муромских лесах;
 
И тугарин навалился,
Чуя слабые места;
Да разбойник объявился
У Калинова моста.
 
Перекрыты все дороги,
Перерезаны пути;
Попросили бы подмоги —
Не осмелятся пойти –
 
Свиста-посвиста боятся
Да лихих тугарских стрел.
Кто тайком хотел пробраться,
Тот едва ли уцелел.
 
Обложили, запугали,
Дань велели собирать;
Потеснили, поприжали
Городов великих мать.
 
Славных песен не поётся,
И не радует заря.
Неужели не найдется
На Руси богатыря?
 
Эй, герои удалые,
Окажите честь гостям!
И пошли волхвы седые
По нехоженым путям,
 
По неведомым дорожкам,
Куда ветром понесло.
А идти усталым ножкам
В Карачарово село.
 
Там – у Мурома, у града,
Где Смородинка бежит,
В срубе крепкого уклада
Добрый молодец сидит –
 
Не ходячий сын Ивана
По прозванию Илья;
У него на сердце рана,
Дума горькая своя.
 
Он и рад бы потягаться —
Злую силу покарать,
Да не встать, не приподняться
И меча не удержать.
 
Обрывалась путь-дорога
У высокого крыльца;
Старцы – путники с порога
Вопрошали молодца:
 
“Не подашь ли нам напиться?
Не сочти себе за труд.
Может грех какой простится
Или боги что дадут”.
 
Отвечал Илья: “Что боги,
Я и рад бы услужить,
Да мои больные ноги
Не хотят со мной дружить.
 
И рукам бы – меч каленый,
Но поднять не хватит сил.
А иначе пёс хваленый
Головы бы не сносил”.
 
“Не тужи, Илья, о старом,
О прошедшем не жалей.
Ты с особенным отваром
Встань-травы возьми, испей.
 
Эта травка из могилы
Может мертвого поднять.
Не прибавилось ли силы?
Пригуби-ка ты опять,
 
Пей, Илья, водичку нашу”,-
Молвил праведник седой,
Подавая трижды чашу
С чудодейственной водой.
 
Молодец за три приёма
Все до капли осушил,
Крякнул (чуть потише грома),
Ладно что не оглушил;
 
Не спеша повел плечами,
И одернув поясок,
Встал горой над ходоками,
Аж под самый потолок.
 
То-то счастье привалило —
Праздник матери с отцом;
Даже солнце засветило
Ярким радужным кольцом,
 
День погожий разыгрался
У Смородинки – реки.
А Ильюшенька старался —
Выворачивал пеньки,
 
Подравнял бугры да кочки,
Скинул камни, валуны…
Воротясь, испил из бочки,
Не жалеючи спины;
 
Старцам в пояс поклонился,
За траву благодаря.
А народ-то как дивился,
Увидав богатыря:
 
Тридцать лет сидел колодой,
А поднялся, да какой!
Видно, матерью-Природой
Заповедан был покой.
 
Берегла, видать, до часа,
Сил не тратя без нужды,
Для Руси великой Спаса
От нечаянной беды.
 
А герой, собравшись с силой,
Чтоб не думать, не тужить,
От скамьи своей постылой
Рвется Киеву служить:
 
“Кабы меч теперь булатный
Да хорошего коня,
И отец на подвиг ратный
Чтоб напутствовал меня.
 
Велика беда стучится;
Хоть за славой не гонюсь —
Постоял бы, коль случится,
За обиженную Русь”.
 
Мать с отцом, почти не споря,
Снарядили сына в путь.
Им – от радости до горя —
Только руку протянуть:
 
Не успели надышаться
На любимого сынка,
Как уже пора прощаться —
Жизнь у счастья коротка.
 
У волхвов своя дорога;
Кто постарше, говорит:
“Тут за речкой у порога
Горка чудная стоит.
 
Под горою есть темница,
Там за дверью взаперти
Богатырский конь томится.
Дверь так просто не найти:
 
Там и травка не примята,
Ни заметок, ни следов;
Дверца камешком прижата,
Весом камень в сто пудов.
 
А под ним-то – меч булатный
Святогора самого.
Коль готов на подвиг ратный —
Отодвинь поди его;
 
Конь добром тебе послужит,
Меч от ворога спасёт.
Видишь – ворон в небе кружит —
Весть недобрую несёт”.
 
Поспешил Илья в дорогу;
Первый день идёт, второй,
В третий – выбрался к порогу.
Вот и камень под горой.
 
Витязь духом не смутился —
Подналёг, что было сил, —
Камень, вздрогнув, откатился —
Дверцу тайную открыл:
 
Сталь на солнце засверкала —
По глазам лучами жжёт;
В глубине большого зала
Бурый конь копытом бьёт.
 
На стене колчан дублёный
И тугой дубовый лук,
Рядом шлем позолочённый,
Булава для крепких рук,
 
Серебристая кольчуга,
Два походных сапога —
Всё припрятано для друга,
Только стрелы – для врага.
 
Конь на голос отозвался —
Потихонечку заржал,
Головой к плечу прижался,
Знать, хозяина признал.
 
“Что ж, пора тебе на волю,
На широкие поля —
Попытать лихую долю”, —
Говорит коню Илья;
 
Подаёт ему напиться…
И отправились вдвоём —
С неприятелем сразиться,
Потягаться с Соловьём.
 
Шли полями да лесами,
По дорогам, без дорог;
Ели то, что под ногами,
Спали тут же – кто как мог.
 
Незаметно вышли к речке,
Что Смородинкой зовут.
Бурый дёрнулся в уздечке —
Неспокойно видно тут.
 
То ли ветер в поле воет,
То ли волки в круг сошлись:
Конь копытом землю роет,
Не идёт, хоть провались –
 
То дрожа широким крупом,
Робко пятится назад,
То замрёт, как над уступом,
То затопчется не в лад.
 
“Не крутись, — коня жалея,
Крикнул Бурому Илья, —
Али ты учуял Змея,
Иль услышал Соловья,
 
Иль какую волчью стаю?
Ишь как уши навострил;
Думал я не испытаю
На тропе поганых сил?
 
Что без дела суетиться,
Чай мы ростом не малы!
А шумнёт какая птица,
Так не жалко и стрелы.
 
Живо выбьем самозванцу
Дурь из птичьей головы.
Не топтать ему – поганцу
Нашей Муромской травы”.
 
Тут листва зашелестела,
Закричало вороньё,
С дуба нечисть засвистела,
Выдав логово своё.
 
Разлетелись зверь и птица,
Сосны клонятся к земле,
А Илья стоит, крепится,
Чудом держится в седле.
 
“Это что за рать такая —
Задрожала с полсвистка, —
Гаркнул, щёки раздувая,
Им разбойник свысока, —
 
Не тебе со мной тягаться,
Глупый лапотник-мужик”.
“Погодил бы похваляться”, —
Отвечал Илья на крик;
 
Замахнулся в полразмаха,
Да подкинул булаву,
И диковинная птаха
Враз слетела на траву.
 
Богатырь её за шею,
Да к высокому седлу:
Не вредить ему – злодею
Карачарову селу,
 
Не свистать ему – вражине
Над Смородинкой – рекой.
И сошёл на Русь отныне,
Хоть недолгий, но покой.
 
На полях запахла мята —
Любо-дорого вдохнуть…
Урезонив супостата,
Богатырь пустился в путь,
 
Ярких встреч не избегая,
Темных мест не обходя,
Честь свою оберегая,
Славу русскую блюдя.
 
Вот и Киев хлебосольный,
Ладно рубленый, резной.
Угодил защитник вольный
Прямиком на пир честной.
 
Не вместив всего народа,
Веселился княжий двор —
В честь удачного похода,
Славя мирный договор.
 
Угощались – чем богаты,
Да на что хватало сил.
А Илья – наверх – в палаты
Мимо лавок поспешил.
 
Конь остался у забора,
От дворца невдалеке.
Чуя близость приговора,
Соловей затих в мешке –
 
Не шумнёт, не шелохнётся,
Как запуганный птенец.
А вино рекою льётся.
И не видно, где конец.
 
Яства новые разносят,
Речи громкие звучат;
Гусляров ещё не просят —
Струны звонкие молчат.
 
Похваляются бояре,
Соревнуясь меж собой;
За столом в хмельном угаре
Не один расписан бой:
 
Кто с Горынычем схватился,
Кто подранил Соловья,
Кто в походе отличился,
Наступая в два копья.
 
Под шумок, под разговоры
Кубки требуют налить.
Кое-где вскипают ссоры —
Славу трудно поделить.
 
Впрочем, слава за Добрыней,
Как и добрая молва.
Не скупятся князь с княгиней
На хорошие слова;
 
Поднимают раз за разом
Кубки, полные вина;
И особенным указом
Воздают ему сполна.
 
Поглядел, полюбовался
На рассказчиков Илья,
Полным именем назвался,
Намекнул на Соловья,
 
Что зашёл не похвалиться
И не славы одолжить,
А хотел бы, коль случится,
Службу Киеву служить.
 
Не поверил князь суровый
На слова богатырю:
Принесли мешок холщёвый,
Сняли хитрую петлю;
 
“Что ж, показывай добычу,
Карачаровский мужик.
Я без дел не возвеличу, —
Князь заметил напрямик, —
 
По одежке не встречаю,
Не смекнув, не говорю;
Не соврал – повеличаю,
По заслугам одарю;
 
Обманул – пойдешь в темницу,
Чтоб не вралось наперед.
Доставай-ка чудо-птицу,
Пусть потешится народ”.
 
Богатырь не стушевался,
Перед князем не сробел,
И разбойник постарался —
Что есть мочи засвистел.
 
Гости кинулись под лавки,
Разбежались – кто куда.
Если б не было удавки —
Натерпелись бы вреда.
 
Богатырь, уняв пичугу,
Проводил его с концом
И за ратную заслугу
Был пожалован кольцом,
 
Принят Киевом на службу,
(Оказалось, что не зря);
И навек скрепили дружбу
Славных три богатыря;
 
На троих делили славу,
Защищая Русь свою…
Но на дальнюю заставу
Князь напутствовал Илью.
 
Он и силою удался,
И умом не так-то прост.
Остальным черед достался —
Сторожить Калинов мост,
 
Караулить Чудо – Змея
У змеиной, у горы,
Да рубить его – злодея,
Если выйдет из норы.
 
Много нечисти в ту пору,
Грешным делом, развелось —
С колдовства да с наговору…
Сами знаете, небось.
 
Что-то вымели с позором,
Что-то с чучелом сожгли…
А Илья стоял дозором
У границы Русь-земли;
 
Бил стрелою супостата
На развилке трех дорог:
Поглядеть, чем Русь богата,
Не один спешил сапог.
 
Часто не было отбою
От непрошенных гостей.
Он коня готовил к бою,
Меч затачивал острей:
 
И руке его забава,
И скакун побегать рад;
И гремит по миру слава,
И ликует Киев-град.
 
Только киевским боярам
Нет спокойного житья;
Затаили зло недаром —
Не забыли Соловья.
 
Шлют доносы, небылицы
Шепчут князю во хмелю.
И от киевской границы
Отзывает он Илью,
 
Да велит надеть колоду,
Лишних слов не говоря,
И на год – на хлеб и воду
Посадить богатыря.
 
Год сидит Илья в темнице,
Волоча житьё-бытьё.
А на киевской границе
Закружилось вороньё:
 
Калин русскому народу
Острой саблей пригрозил,
Войско тёмное к походу
Приготовил – снарядил.
 
Под горою Змей проснулся —
Дышит жаром и огнём.
Князь под думою согнулся —
Ночью мается и днём:

Чем от Калина отбиться,
Как злодея извести —
То ли Змею поклониться,
То ли к Муромцу идти?
 
У кого просить защиты,
Перед кем смирить чело?
Эти Калином разбиты,
Этих чудище сожгло;
 
Вся дружина разбежалась —
Не дозваться, не собрать.
Наклонилась, зашаталась
Городов великих мать.
 
Топчут русскую землицу
Кони Калина-царя.
Князю путь один – в темницу —
Пасть к ногам богатыря.
 
За ключами посылали
Расторопного гонца,
Дверь в темницу отворяли —
Выпускали молодца;
 
Дорогие угощенья
Князь на блюде подносил,
И растрогавшись, прощенья
Со слезами попросил.
 
Витязь с князем помирился:
“Что худое поминать?
Насиделся, нагостился —
Надо Змея воевать.
 
Ты же, князь, ступай к народу —
Слов красивых не жалей,
И коней готовь к походу,
Да покрепче, посмелей,
 
Чтоб от ветра не шатались
И годились под седло…”
На восходе попрощались;
Солнце красное взошло,
 
Ветром тучи разогнало —
День погожий впереди,
Будто ночи не бывало,
Словно горе – позади.
 
Только сердце бьет тревогу,
Грудь могучую тесня,
И торопит на подмогу
Добрый молодец коня.
 
Там ослабшая дружина
Выбивается из сил:
Змей – проклятая вражина —
Злого духу напустил;
 
И земля вокруг дымится,
И трава огнем горит:
Там и многим не пробиться,
И один не устоит.
 
Смертью дышит на героя
Грозный огненный язык,
Но спешит на поле боя
Карачаровский мужик:
 
Шлем на нем позолочёный,
Впереди железный щит,
Меч, в сраженьях закалённый,
Ярче золота блестит.
 
Конь под Муромцем резвится —
Жаром пышет из ноздрей —
То взлетит, а то помчится
Ветра буйного скорей.
 
Наскочили, налетели,
Да ударили с плеча;
И другие подоспели
Да рубили в три меча.
 
И Добрыня отличился,
И Алеша преуспел.
Долго Змей ещё дымился
И обрубками пыхтел.
 
Совершив обряд по Змею,
Славных три богатыря
От границ погнали в шею
Войско Калина-царя.
 
Не топтать поганой стае
Русской матушки-земли.
За покой в родимом крае
Вои многие легли –
 
Конным рядом не прискачут,
Пешим строем не дойдут;
Жёны, матери поплачут,
Честь героям отдадут;
 
И восславится свобода,
И опять наступит мир…
В честь успешного похода
Во дворце затеют пир,
 
Будто не было печали
И не веяло бедой.
Там и Муромца венчали
С полонянкой молодой.
 
На Руси не пишут сказки
Без счастливого конца;
И какой же пир без пляски,
Без крепленого винца!
 
Всяк там пил и веселился,
И подарки подносил.
Я там был, да не напился,
А усы лишь намочил.

Три богатыря
Читать другие русские сказки