Анализ стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья» С. Есенина
Анализ стихотворения «До свиданья, друг мой, до свиданья» С. Есенина
Стихотворный текст, датированный декабрем 1925 г., был написан накануне гибели автора и приобрел печальную славу предсмертного произведения. История его появления обросла многочисленными легендами. Подвергаются сомнению основные обстоятельства создания: датировка, авторство и даже материал, каким написаны строчки. Официальная версия гласит, что Есенин посвятил стихотворение своему другу, поэту Вольфу Эрлиху. Автор передал адресату исписанный листок и попросил прочитать его позже, в одиночестве. Эрлих вспомнил о нежданном подарке, когда трагическая развязка уже произошла.
Зачин произведения открывается обращением к лирическому адресату. Произнося слова прощания, субъект речи подчеркивает важность искренних и надежных дружеских отношений. Концовка первого катрена вносит мажорные ноты в грустные интонации, оправданные логикой лирической ситуации. Светлая надежда на грядущее свидание скрашивает печаль расставания. Учитывая характер внешних событий, связанных с появлением текста, последняя мысль поэта приобретает мистический оттенок, ассоциируясь со встречей родственных душ в загробном мире.
Рефрен, акцентирующий тему прощания с другом, начинает второе четверостишие. Как выглядит процедура расставания в есенинской трактовке? Она лишена излишних эмоций и пафоса. Обязательными атрибутами строгой церемонии становятся безмолвие и скупость жестов: лишним оказывается даже рукопожатие. Предвидя возможное недоумение лирического «ты», герой просит адресата не поддаваться негативным чувствам. Описывая не достойный важности момента, нежелательный вариант поведения, поэт прибегает к оригинальной конструкции. Редкая форма глагола в повелительном наклонении «не печаль» приобретает окказиональное управление. Она указывает на особенности мимики лица – изменение формы бровей, которое вызвано проявлением скорби и уныния.
Финальное двустишие, ставшее афоризмом, объясняет причины необычной сдержанности лирического субъекта. В ее основе – мудрое смирение перед вечностью, уравнивающее антагонистические категории жизни и смерти. Классическая тема рокового расставания, овеянная романтической печалью, в есенинской интерпретации приобретает оптимистическое звучание: достойно простившись со своим земным спутником, герой надеется на встречу с его душой в гармоничном вневременном пространстве.